Илэйв предстал пред сим внушительным, увеличенным в составе капитулом бодрый и радостный: юноше легко было от сознания, что странствия завершились и бремя ответственности более не лежит на нем. Смотрел он открыто, доверчиво, убежденный, что в просьбе ему не откажут.

— Милорд аббат, — начал Илэйв. — Я привез из Святой Земли тело своего хозяина, Уильяма Литвуда, которого хорошо знали в городе. Некогда он был благотворителем церкви и аббатства. Вам не довелось познакомиться с ним: паломничество его началось более семи лет назад, но в аббатстве найдутся братья, помнящие дары и благодеяния Уильяма Литвуда, и принесут за него свидетельство. Хозяин мой, умирая, высказал желание быть похороненным на кладбище аббатства. Я смиренно прошу похоронить его здесь, в этих стенах.

Возможно, юноша заранее составил эту речь и долго повторял ее, предположил Кадфаэль: он явно не из тех, кто слишком боек на язык. Но если надо было, он говорил — и говорил от всего сердца. Голос у Илэйва был приятный, низкий, к тому же годы странствий научили его, как надо держать себя с людьми разных званий и положений.

Радульфус кивнул и обратился к приору Роберту.

— Вы уже были здесь семь лет назад, еще до моего появления в аббатстве. Расскажите мне все, что знаете об Уильяме Литвуде. Он был купцом из Шрусбери?

— Да, и весьма уважаемым купцом, — с готовностью отозвался Роберт. — Он держал стадо овец, пасшихся на лугах ближе к Уэльсу. Кроме того, он скупал настриженную овечью шерсть у крестьян и перепродавал с наибольшей для них выгодой. А еще он держал мастерскую, где вырабатывал пергамент. Прекрасный белый пергамент. Мы, как и другие монастыри, охотно покупали его. Сейчас все дела ведут его племянники. Дом этого семейства находится близ церкви Святого Алкмунда.

— Уильям Литвуд был благотворителем аббатства?